Об интеграции российской судебной практики защиты чести, достоинства и деловой репутации в европейский  институт диффамации

24 февраля 2005 года принято постановление Пленума Верховного Суда РФ № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», имеющее важнейшее значение для правильного разрешения диффамационных споров в отечественном судопроизводстве. Целый ряд правовых позиций настоящего постановления основаны на системном анализе действующего законодательства, теоретических исследованиях и судебной практике отечественного и зарубежного правосудия, что отчетливо проявляется  при внимательном их изучении и сопоставлении с утратившим силу постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 августа 1992 г. №11 «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» в редакции постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. № 11, с изменениями и дополнениями, внесенными постановлением Пленума от 25 апреля 1995 г. № 6.

На самом деле, происшедшие в законодательстве Российской Федерации изменения, создавали некоторые «нестыковки» при применении целого ряда норм. Наиболее показательно это на примере статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», регламентирующей случаи освобождения от ответственности редакции, главного редактора, журналиста при распространении ими сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций или ущемляющих права и законные интересы граждан, либо представляющих собой злоупотребление свободой массовой информации и (или) правами журналиста.

Редакция, главный редактор и журналист освобождаются от ответственности за распространение сведений, представляющих собой указанные в ст. 57 нарушения законодательства, если данные сведения являются дословным воспроизведением фрагментов выступлений народных депутатов на съездах и сессиях Советов народных депутатов, делегатов съездов, конференций, пленумов общественных объединений, а также официальных выступлений должностных лиц государственных органов, организаций и общественных объединений. Формулировка данного положения Закона устарела и не соответствует действующему российскому законодательству. Давно нет в России Советов народных депутатов, изменены названия и статус органов представительной власти депутатов, однако на практике суды продолжали применять данную норму, хотя, по мнению ряда юристов, в буквальном правовом понимании данная норма должна быть расценена как ничтожная в силу изменения законодательства, которому она корреспондирует.

Что касается теоретических исследований,  полагаю, «дух» и «буква» обсуждаемого постановления могли быть совсем иными, если бы не конструктивные, серьезные, убедительные рекомендации юристов, оказывающих поддержку СМИ (в том числе Фонда защиты гласности), ученых-юристов (Секретарь Союза журналистов РФ, д.ю.н., профессор М.А.Федотов), а также судей (судья Верховного Суда РФ, д.ю.н., С.В.Потапенко),  занимающихся научно-практическими изысканиями в этой сфере. В концептуальную основу постановления положены многие принципиально важные их предложения, указывающие, например, на необходимость обеспечения баланса между правом на судебную защиту чести и достоинства и другими конституционными правами, разделения фактов и мнений, оценочных суждений, и экспертные заключения о предмете иска, о субъектах ответственности  по делам о защите чести и достоинства.  

О судебной диффамационной практике - противоречивой, неоднозначной - особый разговор. Бурно распространившаяся в последние пять-шесть лет судебная практика по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации (пик пришелся на 2001 год), особенно по делам этой категории, связанным с участием СМИ, оставляла немало вопросов и нуждалась в их разъяснении, и не только у спорящих сторон, но и у судов.

Споры и дискуссии, порожденные судебной практикой по делам о защите чести, достоинства, деловой репутации и возмещении морального вреда, о правовых нормах, применяемых судами к данным правоотношениям, и самой правоприменительной практике, в немалой степени актуализировали проблему обеспечения правильного и единообразного применения законодательства, регулирующего указанные правоотношения, и отчасти послужили предпосылкой к появлению соответствующих разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Говоря о новизне и прогрессивной сущности постановления Пленума Верховного Суда РФ № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», в качестве принципиально важного фактора необходимо отметить то, что настоящее постановление логично, последовательно развивает и закрепляет положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (от 10 октября 2003 года) и постановления Пленума Верховного суда РФ от 19 декабря  2003 г. № 23 «О судебном решении».   Наряду с тем, что суды в пределах своей компетенции должны действовать таким образом, чтобы обеспечить выполнение обязательств государства, вытекающих из участия Российской Федерации в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, суду следует учитывать постановления Европейского Суда по правам человека, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих применению в данном деле.

По словам судьи Верховного Суда РФ С.В.Потапенко, участвовавшего в международной конференции на тему «СМИ и правовые вопросы защиты чести и достоинства» (26 марта 2004 г.): «… если взять первое и второе постановления Пленума Верховного Суда РФ, то практически можно констатировать, что у судьи, у нормального, рядового российского судьи районного, городского суда сегодня есть все основания для того, чтобы сослаться при рассмотрении диффамационного спора на статью 10 Европейской Конвенции по защите прав человека, на какие-то конкретные постановления Европейского суда по правам человека, которые трактуют применение той же самой статьи 10».

Таким образом, постановление Пленума Верховного Суда РФ № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» в очередной раз закрепляет эти позиции, указывая на то, что при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации «судам следует руководствоваться не только нормами российского законодательства (статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации), но и в силу статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» учитывать правовую позицию Европейского Суда по правам человека, выраженную в его постановлениях и касающуюся вопросов толкования и применения данной Конвенции (прежде всего статьи 10)…».  Большие надежды именно с этой нормой отныне связывают свое профессиональное будущее журналистское сообщество, средства массовой информации в возможных конфликтных ситуациях, поскольку статистика российской судебной практики до сих пор выглядит весьма  для них удручающе – почти две трети дел о диффамации средствами массовой информации проигрываются. Состоявшийся же прорыв в европейское правовое пространство позволяет рассчитывать на то, что гражданско-правовая судебная защита таких нематериальных благ, как честь, достоинство и деловая репутация, и в российских судах теперь будет возможна только при условии одновременной защиты права на свободу слова и массовой информации. Пленум Верховного Суда РФ, в свою очередь, высказался по этому поводу однозначно и по существу, закрепив следующее положение: «суды при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации должны обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту чести, достоинства, а также деловой репутации, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией Российской Федерации правами и свободами - свободой мысли, слова, массовой информации, правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, правом на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, правом на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления (статьи 23, 29, 33 Конституции Российской Федерации), с другой».

Лариса Калгина,

председатель Читинской областной организации

Союза журналистов России